Главное

• 
• 

Подробности

Опубликовано 21.01.2026 06:40

К 55-­летию создания ДВНЦ АН СССР

 

Прощай, «Белый пароход»!

 

Научно-исследовательское судно «Академик Александр Несмеянов», построенное в 1982 году, много лет служившее символом достижений в области морских исследований, океанографии и экологии, весной 2025 года было передано на утилизацию.

Об одной из исследовательских экспедиций на этом судне напоминают дневниковые записи Людмилы Земнуховой, сделанные в 1985 году во время научного рейса из Владивостока к Сейшельским островам. В них органично сплелись личные переживания и тонкие наблюдения жизни научного коллектива в ограниченном пространстве. Предлагаем вашему вниманию некоторые из записей, которыми поделилась Людмила Алексеевна.       

                                          

 ***

Совершенно неожиданно появилась возможность провести свой отпуск в путешествии в район Сейшельских островов. В Тихоокеанском океанологическом институте ДВНЦ АН СССР организовывалась очередная научная экспедиция, и в один из отрядов требовались химики для анализа морской воды. Навела справки о судне НИС «Академик Александр Несмеянов», капитане Александре Вениаминовиче Гуляеве и его команде (отзывы весьма положительные), лаборатории (вполне пригодная для химических работ) и занялась подготовкой к рейсу.

Загрузив на 44­м причале свои коробки с реактивами и химической посудой на борт, днём 15 января 1985 года мы отправились в путь.

Мы – в отряде у Альберта Ильина, нас трое: Борис Чернов (или Боб), Лариса Земскова (Лора) и я (автор); все – кандидаты химических наук, не один год проработали в Институте химии ДВНЦ АН СССР. Состав экспедиции – 60 человек, команды – столько же.

16.01.85, среда. Вчера мы отошли в обед на рейд. Покинули 44­й причал очень буднично, без объявления по радио, без марша «Прощание славянки». Сидели с Ларисой в каюте (я первым делом, помня книжку брата, убедилась, на месте ли наши спасательные жилеты), разбирали сумки и всё ждали услышать команду типа «Поднять якорь!». В это время зашёл Борис Чернов, одетый в куртку, и удивился, почему мы не выходим на палубу прощаться с городом. Мы заахали и выскочили на верхнюю палубу. Судно наше было уже на середине Золотого Рога.

Где-то минут через 30-40 остановились на рейде между островом Русский и бухтой Тихая, где и бросили якорь. В 23 часа пограничники собрали наши паспорта и пожелали счастливого плавания. Затем часа два, борясь со сном, ожидали таможенников, но они не пришли и нам разрешили спать.

Только я взобралась на свою верхнюю полку, как объявили, что при выходе в Японское море нас ожидает шторм с ветром в 25 м/сек. Лариса, которая ещё не улеглась, побежала в лабораторию закрепить фотоколориметр. Я составила понадёжнее банки с вареньем и почти мгновенно уснула. Сквозь сон ещё услышала, как Лора колоритно послала своего друга по общежитию Чука (его фамилия вообще-то Канчук), который всё отмечал отход и, когда ему стало скучно, решил поговорить с Лорой.

19.01.85, суббота. С ночи начали «делать станции». Вначале не поняла этого сочетания слов. Оказалось, что в определённых точках океана опускают зонд на нужные глубины (до двух км) и измеряют температуру, давление и скорость течения. Руководит этими работами доктор географических наук Константин Трифонович Богданов. Число экспедиций в его жизни перевалило за 50!

Так вот, когда судно останавливалось в нужной точке, нас начинало сильно качать. Ночью я даже проснулась из-за удара о перегородку. Погода мрачная, временами идёт снег. В эту ночь помогал «делать станцию» наш Борис, которому досталось первое дежурство. Говорит, что укачался. Лора тоже лежит.

25.01.85, пятница. Закончена работа на первом полигоне, сделано 52 станции. Сегодня руководители отрядов постоянно совещаются, какие работы и вокруг каких из Сейшельских островов они будут проводить. Эти острова такие маленькие, что в моём атласе (взяла с собой) их даже и нет. Просто точки, без названий. Вот в районе этих островов мы и будем работать. Гидрологи будут определять характеристики моря, а мы, химики, делать анализы на кислород, кремний, рН. Пока предполагается, что вокруг каждого острова работать будем по семь суток, обработать надо минимум четыре острова.

Вчера Богданов на семинаре рассказал о результатах, которые получил его отряд на первом полигоне. Вот, что я запомнила: есть фронтальная линия в Тихом океане, которая совпадает с тёплым течением. Это течение направляется не строго в одном направлении, а извивается как, например, зубная паста, выдавливаемая из тюбика. В какой-то момент от этого потока отрывается часть водной массы, а образовавшийся вихрь отходит к северу от этой фронтальной линии. Вихрь может жить до года в одном месте, вращая потоки воды с определённой скоростью, затем от него могут оторваться ещё другие вихри, и главный постепенно исчезает. Такие вихри очень влияют на погоду, вызывая потепление, иногда – резкое, если сразу продвинутся к берегам континента. Со спутника в прошлом году был обнаружен такой вихрь и выглядел он на плёнке в виде светлого пятна на океане. В этом рейсе гидрологи сразу попали в область морского вихря и измеряли его параметры (скорость, температуру, давление и солёность).

Мне было очень интересно на этом семинаре, узнала много нового для себя.

26.01.85, суббота. Качает и я просто умираю. Кое-как пообедала и бегом добралась до своей каюты. Было так плохо! Мне казалось, что это от рябины сушёной, которой, как средством против укачивания, угостил нас в лаборатории Ильин. Незаметно уснула, и меня разбудило радио, когда приглашали на чай. Мы ещё не очень хорошо спим ночью: только уснёшь, в это время судно качнёт, ты переваливаешься куда-то и сразу просыпаешься.

Хотелось бы получить телеграмму из дома, но каждый день кто-то другой получает весточки, только не я.

Сегодня уже начали составлять группы по три человека для прогулок по Сингапуру. Для этого вначале утвердили список старших на весь рейс, которые меняться не будут. Условия при составлении «троек» такие: состав группы должен меняться каждый день: в группе должна быть только одна женщина. Я попросила зама по общим вопросам экспедиции Агаркова, с которым работали в профкоме ДВНЦ два созыва, записать нас с Ларисой к «нормальным» старшим, а Талгат Кильматов, учёный секретарь рейса и наш сосед по столику в кают-компании, пообещал проконтролировать.

Ужин был с пельменями. Мне нравится общий сбор в нижней столовой для их лепки, я с удовольствием принимаю участие. Тесто и фарш готовят повара и расставляют по столам, вокруг которых усаживается до шести добровольных помощников.

02.02.85, суббота. Прошло общее собрание, на котором рассказали о Сингапуре, как и что будем делать. Получено предупреждение: участились случаи нападения пиратов на суда. Поэтому старпому поручено разработать план отражения нападения на нас. Дамам же велели в случае боевой тревоги закрыться в своих каютах или, если станет страшно, собраться в нижней столовой.

11.02.85, понедельник. Со вчерашнего вечера идём по экватору. Нептун нас встречает недоброжелательно. Качать начало ещё вчера с утра. Мы с Ларисой с трудом сделали до обеда первые анализы на кислород (О₂), разбив одну ценную склянку. Ещё 9-го февраля в конце дня к нам с Лорой подошёл Богданов и попросил приготовиться к анализам на О₂, которые надо будет делать с 10 февраля. При этом он сказал, что не хочет общаться с Ильиным (руководителем нашего отряда) и хорошо, если мы сами ему об этом сообщим. Мы с Ларисой переглянулись: начинаются «приколы», о которых нас предупреждали бывалые ещё на берегу во Владивостоке. Весь вечер 9-го и утро 10-го февраля Ильин проводил какие-то совещания с руководством по этому поводу, а мы с Лорой готовились к анализам. Но из-за сильной качки (доходило до 7 баллов) станции на О₂ отложили на сегодня.

12.02.85, вторник. Вчера прошли через «чистилище Нептуна». На корме устроили сцену с декорациями подводного царства, принесли бочонок с вином, установили длинное пластиковое корыто, затянутое сверху мешковиной, а в конце кормы – небольшой бассейн из брезента. Свита Нептуна выглядела ярко, черти были, что надо! Был сочинён целый сценарий, да ещё и со стихами. Действующими лицами были Нептун (наш капитан), Звездочёт, Сексот и Черти. Когда появились черти, у меня просто сжалось сердце, глядя на их выпачканные в саже тела: неужели можно будет от этой черноты отмыться?

Когда Нептун вопросил: «Черти мои верные, мой боевой отряд! Кого возьмёте первого? С кого начнём обряд?», черти дружно закричали: «Первого! Первого!». И принялись за первого помощника капитана (помполита или «помпу»), с особым азартом, поскольку его на судне не любили. Тот был на экваторе впервые, сидел у борта в чистенькой одежде, дышал полной грудью и вряд ли представлял, что ему уготовано. Что с ним вытворяли затем черти, описать просто невозможно! Один из чертей прыгал на его спине, когда тот стоял на коленях перед Нептуном; другой обнимал и целовал, измазав несчастного с ног до головы чёрной и красной красками; брадобрей выстриг у него клок волос. Когда же его подвели к корыту, в которое вылили несколько вёдер воды с сажей, то набросили верёвку на шею, привязали другую за ногу, после чего черти затолкали бедолагу в корыто под мешковину и велели ползти до конца. При этом, один из чертей тащил его вперёд за одну верёвку, второй – назад за ногу, другие же прыгали на его спине. Затем его бросили в бассейн, куда чёрт сыпанул какой-то индикатор, и когда замполит выполз на палубу, его было невозможно отличить от других чертей.

Когда очередь дошла до меня, я вся задрожала, хотела вначале спрятаться, но кто-то посоветовал чертям не сопротивляться. И действительно, троим, спрятавшимся в начале шоу, пришлось очень тяжко, когда их всё же нашли. Звездочёт произнёс: «Земнухова Люда и Земскова Лара – удивительная пара:/ Чтобы встретиться с тобой, обе взяли отпуск свой./ Поддержать их тонус надо соответственной наградой./ Познакомить ближе надо их с чертовскою наградой,/ И ещё на память фото получить от них охота».

После всей процедуры мы с Лорой долго отмывались, вначале на палубе морской водой со стиральным порошком, потом в лаборатории пастой и хозяйственным мылом и только затем – под душем. И всё равно волосы весь вечер пахли бензином.

Вечером нам вручили охранные грамоты Нептуна, меня нарекли Спикой (созвучно с моим детским именем – Микой). Так что теперь мы с Лорой можем спокойно плавать по всем морям и океанам, ура!

22.02.85, пятница. Мы трудимся второй день. Я даже не могла оторваться сделать очередную запись. Определяли кислород в пробах воды для биологов (отряда Челомина) и Семилетова. Вчера предполагалась очередная станция в 24 часа, но оборвался трос, два батометра ушли на дно. Я сразу отправилась спать, а Лора с Бобом остались покурить на корме и полюбоваться звёздным небом. От Южного Креста оторваться просто невозможно.

Сегодня тоже заняты анализом кислорода на станциях. В перерыве загорали. Получили за вредную работу по 20 бутылок молока (производства Бельгии). А вечером сходили в сауну. Благодать!

04.03.85, понедельник. Получила поздравительную телеграмму из дома. День прошёл в анализах на кислород. Станции проводили через каждые два часа и до следующего утра. Работали с Лорой по очереди.

05.03.85, вторник. Вчера Лариса подняла меня после 5 утра, очередная станция началась в 6 часов. А примерно в 5.40 я посмотрела в иллюминатор и ахнула: весь горизонт был освещён первыми лучами солнца и буквально горел. Яркие переливы красок продолжались минут сорок, пока не взошло солнце. Восхитительные краски!

Пробы на О₂ последней суточной станции я отобрала в 8 утра, потом принесли несколько проб на фосфор. Весь день уже был для нас свободным.

18.03.85, понедельник. Сегодня будет партбюро, где ставится вопрос Чернова с Ильиным о том, что по вине Станислава Николаевича Протасова (начальника экспедиции!) они не смогли сделать практически ничего из первоначального плана. Прочитала рапорт Ильина, где он пишет, какими методами ему не давали работать, и просто поразилась: неужели этот паинька Протасов может быть грубым, оскорблять своего же зама и даже не разрешать ему отправить радиограмму в ТОИ – своему непосредственному руководителю, заместителю директора института Виктору Анатольевичу Акуличеву?

Удивительно: у каждого острова стояли в среднем по три дня; каждый раз на берег отправлялся бот с людьми Богданова, по 11–15 человек, но от Ильина не брали ни единого, хотя бот вмещает до 60 человек. А Ильину надо было измерять температуру, солёность и некоторые другие параметры воды в лагунах, чтобы оценить возможность построения на островах небольших электростанций (возобновляемые энергоресурсы). Тем более, что здесь это возможно осуществить. На некоторых островах даже холодильников нет, трудно хранить продукты.

Прокатали туристами Ильина и его отряды! Только мы с Лорой, из его же отряда, делаем кое-какие анализы по заявкам руководителей других отрядов. Наш институт тоже переживал сложные ситуации (например, был период анонимок), ну, и этот коллектив не скучает, как видно.

20.03.85, среда. Сейчас вечер, на корме ажиотаж: ловится рыба! Вокруг освещённого судна ходит большим косяком рыба, похожая на скумбрию, только более плоская, с большой головой и огромными глазами. Самое интересное: рыба ловится на перья, привязанные к крючкам, которые рыбаки дёргают из подушек в каютах. Меня тоже кто-то из азартных рыбаков попросил принести хоть несколько перьев. Когда открыла дверь нашей каюты, расхохоталась: Лариса, сняв наволочку со своей подушки, лихорадочно выискивала перья. На корме рыбаки уже наловили более 150 штук и продолжают забрасывать удочки с несколькими крючками.

У острова Бёрда будем стоять и завтра. До Моэ пять часов хода, и он уже виден на горизонте. Вчера во время ужина к нашему судну подошёл от Виктории НИС «Богоров», и оттуда причалил их бот с новостями. Оказывается, в порту ожидался переворот: сухопутные войска (а их не более 200 человек) выступают против президента, а военно-морской флот (несколько небольших военных катеров) –

за. Чтобы помешать перевороту, в Викторию прибыл наш противолодочный корабль. Теперь мы все взволновались, как бы политика не помешала нашему заходу в порт.

24.03.85, воскресенье. Пишу лёжа, так как устала и уже засыпаю. Меня подняли сегодня в 6 утра, была последняя суточная станция у биологов. И вообще, последняя станция, так что до самого Владивостока не предвидится никаких анализов, можно паковать наши склянки. Правда, мы и не очень переработались за это время, но всё равно, такие суточные станции тяжело вести, хотя мы с Ларисой и дежурили по очереди. Устали уже все от рейса. Вчера вечером даже всегда невозмутимый Челомин потерял контроль над собой, разговаривая с коллегой.

Утром, на рассвете, опять увидела в море фиолетовых светлячков. Очень необычно и красиво. Биологи говорят, что это светится многосветка, которая по строению похожа на сороконожку.

Днём дописывали с Ларисой отчёт, отдали печатать, позагорали. Потом пошёл дождь, и все спрятались в укрытия. В 17 часов было общее собрание, инструктировали в связи с прибытием в порт Викторию, куда должны подойти завтра в 7 утра. Неужели опять простоим на рейде?

31.03.85, воскресенье. С утра идёт дождь, всё небо затянуто тучами и видны столбы дождей в разных точках над океаном. Океан весь в белых барашках, хотя практически не качает. Приближение непогоды почувствовала ещё вчера, сидя на партсобрании: вдруг захотелось спать, едва дождалась окончания заседания. А собрание было посвящено окончанию экспедиционных работ. Выступили Протасов, Богданов и капитан. Мы, оказывается, вышли из Владивостока, не имея никаких запасных деталей для машины, и, как сказал кэп (его на судне все зовут уважительно «мастер»), это просто чудо, что мы до сих пор идём без поломок. Только машинная команда знает, каким трудом, выдумкой даётся бесперебойная работа двигателей. Теперь мы все обращаемся к Всевышнему, чтобы благополучно позволил нам вернуться домой.

Вчера я рано ушла спать, а в лаборатории Лора с Борисом и друзьями долго пили чай с рыбным пирогом, мастерски изготовленный Ларисой в сушильном шкафу.

Сейчас Борис стучит на машинке, перепечатывает из моего сборника понравившиеся стихи Заболоцкого, Лора читает детектив, а я завершаю вязание.

07.04.85, воскресенье. Во время обеда в кают-кампанию заскочил Богданов и сказал, что желающие могут наблюдать впереди по ходу судна смерч. Мы бросились все к иллюминаторам, но кроме тёмных туч уже ничего не увидели.

Днём нас довольно нагло облетал самолёт: прямо по центру судна, на небольшой высоте, мелькнула даже голова лётчика и мы рассмотрели на корпусе рисунок кенгуру. Решили хором, что самолёт австралийский.

С нетерпением ждём Сингапура, там три дня пролетят незаметно и до дома останется совсем немного, начнём всё упаковывать.

Сейчас льёт тропический ливень, в нескольких метрах даже море не видно. Судно двигается еле-еле. Да, в такой момент немудрено и столкнуться с каким-нибудь встречным. К вечеру дождь утих, я долго сидела на баке, наблюдая по сторонам. С левого борта тянутся освещённые города и движутся встречные суда. С правого борта видны огни, обозначающие, наверное, границу берега острова Суматра. Над проливом видны звёзды, а над землёй с двух сторон – идут жесточайшие грозы. Но до берега всё же далековато, и грома совершенно не слышно, а вот молнии отлично видны. Очень частые, разной формы и направления. Они полыхали так, что освещали полнеба.

Я бы просидела на баке и дольше, если бы не вышел на палубу подышать воздухом Протасов, которому захотелось поговорить с посторонним человеком. Почти час он пытался мне объяснить, почему такая ситуация сложилась с Ильиным и его отрядами. Да, ещё раз убедилась: сложный у них институт. Протасов, с моей точки зрения, оказался на высоте, по крайней мере, в одном: смог организовать работу так, что написали отчёт, перевели текст на английский язык, сдали в посольство СССР для Сейшельского правительства и привезут готовый фолиант во Владивосток. Наверно, в этом есть заслуга и его учёного секретаря – Талгата Кильматова: быстрого, спокойного, чёткого в делах.

А наш капитан со всей его командой безукоризненно, денно и нощно, неделю за неделей, в любую погоду обеспечивали комфортную работу и жизнь участникам экспедиции на Белом пароходе. 

20.04.85, суббота. Якорь опустили в районе Эгершельда. Всем велели быть в каютах. Наверно, минут через 30, когда проверяющих ещё не было на судне, я выглянула в иллюминатор каюты и ахнула от неожиданной картины: море, прямо рядом с нашим бортом, было всё в мусоре: плавали пустые пакетики из-под сока (покупали такие в автоматах Сингапура; которые там, кстати, я впервые увидела, в нашем городе их ещё не было), какие-то скомканные бумажные обёртки, огрызки яблок. Было совершенно очевидно, что всё это безобразие выброшено с нашего научно-исследовательского судна! Я была просто в шоке: там, у капиталистов, на рейде Сингапура, никто не позволял себе выбросить за борт даже крохотную спичку, боялись надзирающих морских полицейских на катерах, постоянно снующих по рейду, и во что, за несколько минут стоянки, превратились те же люди в порту родного города. Как это можно объяснить?! Яркий пример безнаказанности…

21.04.85, воскресенье. Ровно в 9 утра мы причалили к 44­му причалу, где собрались встречающие, в том числе и меня. Впечатление, когда я ступила на твёрдую землю, очень удивило: ощущение было такое, как будто внутренний организм мой, скованный в течение всего путешествия, сразу полностью расслабился, впервые за весь период рейса, чего не было ни на острове Моэ, ни в Сингапуре.

Здравствуй, Владивосток, прощай незабываемый Белый пароход и семь футов тебе под килем!

 

Людмила ЗЕМНУХОВА, доктор химических наук

Фото из личного архива автора